ДЕШЕВО -ЗНАЧИТ ВЫГОДНО! считают на «Стяуа рошие».

 

Когда мы в растерянности стоим перед пустыми полками в универмаге, без всякой надежды заменить порванные колготки целыми, или купить юбку на каждый день, но приличную и по карману, мы не подозреваем, что в прошлом году легкая промышленность не только выполнила, но даже перевыполнила план по темпу роста продукции. Но не завалила нас товарами. Положила на полки немного, но дорого. И, когда за дешевым мылом стоит в парфюмерном отделе такая очередь, что впору записывать номер на руке,— это вовсе не означает, что под стеклом у продавщиц, зияет пустота. Там вовсю цветут и пахнут дорогие «Яблоневый цвет» и «Бальзам». За рубль штука. Как на рынке— апельсины.
Так что же, идя к прогрессу, мы обречены на бурный рост цен? И напрасно нервничаем и бегаем по магазинам, отыскивая завалявшийся дешевый товар?..
…Все, что вы видите на снимках нашего фотокорреспондента стоит дешево. Но при этом еще и хорошего качества. И — модно! Нас всех настолько приучили к мысли, что за качество надо хорошо платить, а за модность— вдвойне, а также что при переведении предприятий на хозрасчет ждать от них милости, то есть дешевых товаров, нелепо, так как производство их невыгодно… Поэтому первым моим вопросом, когда я появилась на кишиневском производственном трикотажном объединении «Стяуа рошие» естественно, было:
— Вы уже перешли на хозрасчет?
— Еще в 1986 году,— ответила мне генеральный директор ПТО Нина Леонидовна Мокряк.— Сейчас мы работаем по 2-й его модели.
— И до сих пор не прогорели со столь дешевым товаром?
— Зачем же! В прошлом году мы еще дали около 2 миллионов рублей прибыли сверх плана.
Прохожу по цехам, останавливаюсь у рабочих мест, выбираю из груды вещей случайную— джемпер, детский комбинезон, блузку — и всякий раз спрашиваю у работниц, сколько это стоит. Мне отвечают: детский джемпер— 2 рубля 50 копеек, платье— от 14 до 27 рублей, костюм— 33 рубля. А я снова и снова спрашиваю, хочу понять, что все это — правда. Что на своих не очень новых фабриках, в совсем нешикарных цехах, обходясь без саун и мраморных дворцов культуры, имея к тому же множество своих проблем, из которых острейшая — жилищная (очередь тут с 1965 года), коллектив «Стяуа рошие» как раньше, так и сейчас не пытается решать их за наш с вами счет — за счет удорожания товаров. Не знаю, как для кого, но для меня забытой музыкой звучали из уст Нины Леонидовны Мокряк цифры: средняя цена чулочно-носочных изделий— от 90 копеек до рубля, средняя цена верхнего трикотажа— 9 рублей, так как здесь делают много детских вещей.


При всем при этом я не повстречала ни разу уныло-знакомой блузки или костюма, которые делаются по старинке десятилетия. Из 600 наименований своих изделий объединение ежегодно обновляет половину, а верхний трикотаж меняется на 90 процентов, то есть почти полностью. Треть всех вещей здесь идет с индексом «Н» по договорным ценам. Их стоимостью я тоже поинтересовалась: блузки не дороже 20—25 рублей, костюмы шерстяные из трех предметов— не больше 80 рублей, платья шерстяные — до 60—65 рублей,
— Мы не увлекаемся высокой ценой,— подтвердила Нина Леонидовна— но строго следим за качеством. Поэтому наши изделия практически не уцениваются и не залеживаются. Представители торговли республики лично отбирают себе продукцию на нашем складе. В основном все, что мы делаем, продаем в Молдавии. Но и по всей стране у нас до 200 оптовых покупателей.
В фирменном магазине «Стяуа рошие» возле будущих моделей поставлены ящички, и покупатель голосует жетонами «за» или «против», а если хочет, в отдельной книге еще запишет подробное мнение. Все без исключения новинки проходят через такое покупательское «жюри».
…В дальнем углу магазина две пожилые женщины тихо рассматривают жакеты, меряют, щупают на прочность. Темные платки на голове, обветренные лица— покупательницы явно приехали из района. Посмотрели на ценник… Их радостное восклицание, произнесенное по-молдаески, не нуждается в переводе.
Такие же жакеты час назад я видела на конвейере. Разного цвета, со вкусом отделанные, 54—56-го размеров, они стоят… 20 рублей.
— Это социально низкие цены,— объяснила Нина Леонидовна.— В конце прошлого года было принято правительственное решение, дающее право предприятиям выпускать для пожилых людей изделия по социально низким ценам. И вот спустя всего три месяца «Стяуа рошие» такие товары уже продает.
Что же касается повышения цен на детские товары, которое мы, к сожалению, наблюдаем и против которого боремся, то ни сейчас, ни в прежние времена здесь никогда их не повышали, совестясь, как здесь говорят, «наживаться на детях».
Нам не нравятся четырехрублевые шашлыки— и мы клянем частника. А когда в «Детском мире» продавщица отвечает, что дешевых спортивных костюмчиков с начесом, всегда навалом лежавших там и спасавших не одну семью ежегодно, теперь не ждите, «не выпускают», когда ленинградский завод «по решению общего собрания» отказывается делать для населения дешевые приборы для измерения давления — это, извините, уже не частник.
И не переложишь на его «чуждую психологию хищника» очень похожие поступки, которые совершает трудовой коллектив во имя благородных целей— повышения жизненного уровня рабочих. Только не подчеркивается, что за счет «не своих». А не свои — учительница сына рабочего, участковый врач, кассирша из сберкассы. Если судить по этой логике, тогда надо и им подумать о прибыли — заставить родителей оплачивать дополнительные уроки или еще что-нибудь в этом роде.
Без реформы цен задохнется экономика, объясняют нам. Под реформой цен, как правило, понимают их увеличение.
На объединении трудится 5600 человек. В основном — женщины. Много любви и фантазии они вкладывают в изготовление одежды для детей, и потому так ярко и празднично одеты ребятишки, которых вы видите на снимках.
Но неужели, для того чтобы не задохнулась экономика, придется задыхаться нам?
И в чем же разгадка чуда «Стяуа рошие»? Да в том, что здесь давно работают на принципах умной экономики. Прибыль можно получить, либо увеличив цену, либо уменьшив себестоимость продукции. Первый путь выгоден (временно!) производителю, но невыгоден обществу. В целом же он не стимулирует ни улучшения качества, ни развития творчества, ни поисков повышения эффективности производства. Знай гони себе цену да записывай доход. Только учти, что все это до тех пор, пока у тебя нет конкурента,
У тех кто выбрал второй путь, всегда много забот. Нужно учесть все из чего складывается себестоимость, повысить эффективность каждого звена технологической цепочки может быть, поменять и саму технологию. Зато в итоге будет произведена качественная, а значит, и конкурентоспособная продукция. Возникает ситуация, которая у нас многим пока что кажется парадоксальной: дешево— значит выгодно. В нашей экономике, которая переходит сегодня на рыночные рельсы, будущее, конечно же, за вторым путем. Именно по нему и идут на «Стяуа рошие».
Размышляя вместе со мной над этими непростыми вопросами, Нина Леонидовна вспоминает, как ломают себе голову технологи, делая смеси из разных видов волокон— дорогих и дешевых, чтобы в итоге изделие было всем по карману. Постоянно идет поиск рационального раскроя. У каждой взрослой модели есть «спутники» — детские. Отходы, которые не все еще утилизированы, выбрасывать рука не поднимается. Первые в Союзе придумали шить из них подушки для ульев. Сейчас начали из кусочков срывов мотать нитки на штопку…
Выгодно? Конечно. Копейка к копейке. И за счет снижения себестоимости изделий, за счет внедрения передовой технологии зарплата рабочих повысилась за год в среднем на 29 рублей в месяц. 100 процентов госзаказа не слишком дают развернуться объединению, выручает сверхплановая продукция.
Выросшее из послевоенной артели, объединение и по сей день работает на разбросанных в городе и пригородах фабриках. Не хватает многого. Поэтому прибыль намечено здесь потратить как на жилье, так и на бытовой корпус, на базу отдыха. В проектах заложены новые цехи, поточные линии… Но, как известно, все планы хороши в мечтах, а вот кто их исполнять будет? На строителей у нас такой же дефицит, как и на колбасу. На объединении решили создать свое строительное управление, уже есть проектная группа, есть и строительный кооператив, который формируется из своих же рабочих. МЖК. строительство хозспособом — все какие есть эффективные формы строительства, объединение взяло на заметку— и в работу.
Сколько предприятий в стране тратит уйму сил и хитрости, чтобы выбить из городской сети продукты для рабочих — и порой бывает, что само производство хилое, убыточное, но зато полки в заводской кулинарии ломятся от товара. Но ведь эта хорошая жизнь— за счет других. На «Стяуа рошие» и тут не пошли по такому пути. На 20 лет заключило объединение договор с пригородным совхозом «Грушево». Дает совхозу средства на развитие базы, помогает строить совместные теплицы, фермы, создает общее автохозяйство. А совхоз, в свою очередь, обязуется снабжать рабочих овощами, мясом, молоком, даже таким лакомством, как шампиньоны, которые будут выращивать в штольнях.
— Мы организуем в совхозе свой филиал,— добавляет генеральный директор ПТО,— выяснили уже: в селе немало женщин, ежедневно ездящих работать в город, не поступившая учиться молодежь. К тому же не все могут трудиться в поле на холоде. Подобные филиалы объединение уже имеет в нескольких селах. И они себя оправдывают.
И опять выгода предприятию сочетается с выгодой человеку, к примеру, жителю села.
Второй ключ к разгадке чуда «Стяуа рошие» такой: здесь работают по совести. Мне возразят: совесть— категория не экономическая. Что значит работать по совести? Качественно— понятно. А по совести?
Разрушенную экономику страны не восстановишь, растаскивая куски по своим углам. Наконец-то мы поняли то, что давно знали наши предки: воздух, вода, земля — на всех одни, что, плюнув в колодец, мы из него же и пить будем. Экономика, как и природа, у нас тоже одна, пронизывает всех, и никуда не денешься. Ты живешь за счет соседа, он живет за счет своего соседа, и этой цепочке нет конца. Нет, я не за благотворительность фабрик и заводов. Я только против их группового, монопольного, по сути, эгоизма. Без умной, грамотной, а значит, и прибыльной экономики нам не выкарабкаться. Хотите жить хорошо — учитесь работать! Пусть таких предприятий, как «Стяуа рошие» у нас еще немного, но они есть.
3. КРЫЛОВА
Кишинев

Sursă: Revista РАБОТНИЦА, nr. 5, 89, pp.6-9. 

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *